Хрестоматия по литературе. 7 класс - Коллектив авторов

ему понадобился псевдоним? Дело в том, что бо́льшую часть жизни Михаил Евграфович посвятил государственной службе. Смена фамилии подчёркивала разные сферы деятельности: Салтыков – чиновник, Щедрин – писатель.

В самом начале своего творческого пути в 1848 году он был выслан в Вятку за вольнодумие в своих произведениях «Противоречия» и «Запутанное дело». Цензоры увидели в них поддержку февральской революции во Франции и идеи разрушения самодержавно-крепостнического строя в России.

Отметим, что даже в ссылке Салтыков-Щедрин показал себя как ответственный работник губернского управления и дослужился до советника. Он несколько раз писал императору и просил освободить его за хорошую службу. Но это случилось лишь после смерти императора Николая I. Вступивший на престол в 1855 году Александр II приказал «дозволить Салтыкову проживать и служить, где пожелает».

Он вернулся в Санкт-Петербург и с тех пор, по его словам, «писал и служил, служил и писал». Некоторое время он был вице-губернатором Рязани, а через два года его перевели в Тверь, потом возглавлял Казённые палаты в Пензе, Рязани и Туле. На службе он боролся со взяточничеством и воровством.

Его литературная жизнь была тоже очень активна. За десять с небольшим лет он создал «Губернские очерки», романы «История одного города», «Пошехонская старина», «Господа Головлёвы». По приглашению Николая Некрасова работал редактором журнала «Отечественные записки».

О чём писал Михаил Евграфович? Его тексты – это бескомпромиссная критика самодержавия и крепостничества, это острая социальная и политическая сатира. Силой художественного слова он разоблачал лицемерие власти, глупость и жестокость правящих классов и пытался пробудить в читателях чувство самосознания.

Особенный период творчества писателя – время создания сказок. О них и поговорим в следующей статье.

Узнай больше здесь.

Сказки для детей изрядного возраста

Кто любит читать сказки? «Конечно, дети!» – подумаешь ты. А Салтыков-Щедрин решил иначе и к своим сказкам написал пометку: «Для детей изрядного возраста. От 7 до 70».

Выбор такого жанра – ухищрение автора и попытка избежать внимания цензуры. А ещё это возможность говорить о сложном простыми словами, яркими образами, знакомыми всем с детства. За внешней наивностью и простотой сюжета автор скрывает метафоры и аллегории, расшифровка которых требует от читателя зрелости и понимания контекста. Ты уже знаком с контекстом, знаешь особенности исторических событий того времени, поэтому легко расшифруешь ответ на вопрос: «Что хотел сказать автор?»

Сказки Салтыкова-Щедрина – это острые сатирические миниатюры, обличающие пороки общества, власти и человеческой природы. Это мощное оружие сатиры, которое вскрывает глубинные проблемы общества. Попробуй разгадать метафоры великого сатирика.

ИНТЕРЕСНО!

В 1965 году был снят мультфильм «Как один мужик двух генералов прокормил» (режиссёр И. П. Иванов-Вано). Однако последняя сцена в нём изменена. После прочтения и просмотра подумай, с какой целью режиссёр это сделал.

М. Е. Салтыков-Щедрин

Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил

Жили да были два генерала, и так как оба были легкомысленны, то в скором времени, по щучьему велению, по моему хотению, очутились на необитаемом острове.

Служили генералы всю жизнь в какой-то регистратуре[7]; там родились, воспитались и состарились, следовательно, ничего не понимали. Даже слов никаких не знали, кроме: «Примите уверение в совершенном моём почтении и преданности».

Упразднили регистратуру за ненадобностью и выпустили генералов на волю. Оставшись за штатом, поселились они в Петербурге, в Подьяческой улице, на разных квартирах; имели каждый свою кухарку и получали пенсию. Только вдруг очутились на необитаемом острове, проснулись и видят: оба под одним одеялом лежат. Разумеется, сначала ничего не поняли и стали разговаривать, как будто ничего с ними и не случилось.

– Странный, ваше превосходительство, мне нынче сон снился, – сказал один генерал, – вижу, будто живу я на необитаемом острове…

Сказал это, да вдруг как вскочит! Вскочил и другой генерал.

– Господи! да что ж это такое! где мы! – вскрикнули оба не своим голосом.

И стали друг друга ощупывать, точно ли не во сне, а наяву с ними случилась такая оказия. Однако, как ни старались уверить себя, что всё это не больше как сновидение, пришлось убедиться в печальной действительности.

Перед ними с одной стороны расстилалось море, с другой стороны лежал небольшой клочок земли, за которым стлалось всё то же безграничное море. Заплакали генералы в первый раз после того, как закрыли регистратуру.

Стали они друг друга рассматривать и увидели, что они в ночных рубашках, а на шеях у них висит по ордену.

– Теперь бы кофейку испить хорошо! – молвил один генерал, но вспомнил, какая с ним неслыханная штука случилась, и во второй раз заплакал.

– Что́ же мы будем, однако, делать? – продолжал он сквозь слёзы, – ежели теперича доклад написать – какая польза из этого выйдет?

– Вот что, – отвечал другой генерал, – подите вы, ваше превосходительство, на восток, а я пойду на запад, а к вечеру опять на этом месте сойдёмся; может быть, что-нибудь и найдём.

Стали искать, где восток и где запад. Вспомнили, как начальник однажды говорил: «Если хочешь сыскать восток, то встань глазами на север, и в правой руке получишь искомое». Начали искать севера, становились так и сяк, перепробовали все страны света, но так как всю жизнь служили в регистратуре, то ничего не нашли.

– Вот что, ваше превосходительство: вы пойдите направо, а я налево; этак-то лучше будет! – сказал один генерал, который, кроме регистратуры, служил ещё в школе военных кантонистов учителем каллиграфии и, следовательно, был поумнее.

Сказано – сделано. Пошёл один генерал направо и видит – растут деревья, а на деревьях всякие плоды. Хочет генерал достать хоть одно яблоко, да все так высоко висят, что надобно лезть. Попробовал полезть – ничего не вышло, только рубашку изорвал. Пришёл генерал к ручью, видит: рыба там, словно в садке на Фонтанке, так и кишит, и кишит.

«Вот кабы этакой-то рыбки да на Подьяческую!» – подумал генерал и даже в лице изменился от аппетита.

Зашёл генерал в лес – а там рябчики свищут, тетерева токуют, зайцы бегают.

– Господи! еды-то! еды-то! – сказал генерал, почувствовав, что его уже начинает тошнить.

Делать нечего, пришлось возвращаться на условленное место с пустыми руками. Приходит, а другой генерал уж дожидается.

– Ну что, ваше превосходительство, промыслил что-нибудь?

– Да вот нашёл старый нумер «Московских ведомостей», и больше ничего!

Легли опять спать генералы, да не спится им натощак. То беспокоит их мысль, кто за них будет пенсию получать, то припоминаются виденные днём плоды, рыбы, рябчики, тетерева, зайцы.

– Кто бы мог думать, ваше превосходительство, что человеческая пища, в первоначальном виде, летает, плавает и на деревьях растёт? – сказал один генерал.

– Да, – отвечал другой генерал, – признаться, и я до сих пор думал, что булки в том самом виде родятся, как их утром к кофею подают!

– Стало быть, если, например, кто хочет куропатку съесть, то должен сначала её изловить, убить, ощипать, изжарить… Только как всё это сделать?

– Как всё это сделать? – словно эхо, повторил другой генерал.

Замолчали и стали стараться заснуть; но голод решительно отгонял сон. Рябчики, индейки, поросята так и мелькали перед глазами, сочные, слегка подрумяненные, с огурцами, пикулями и другим салатом.

– Теперь я бы, кажется, свой собственный сапог съел! – сказал один генерал.

– Хороши тоже перчатки бывают, когда долго ношены! – вздохнул другой генерал.

Вдруг оба генерала взглянули друг на друга: в глазах их светился зловещий огонь, зубы стучали, из груди вылетало глухое рычание. Они начали медленно подползать друг к другу и в одно мгновение ока остервенились. Полетели клочья, раздался визг и оханье; генерал, который был учителем каллиграфии, откусил у своего товарища орден и немедленно проглотил. Но вид текущей крови как будто образумил их.

– С нами крестная сила! – сказали они оба разом, – ведь этак мы друг друга съедим! И как мы попали сюда! кто тот злодей, который над нами